Кто напишет об Аллилуевой?

Смерть Светланы Аллилуевой всколыхнула притихшую было, хотя никогда не отпускающую наше общество тему сталинизма. В Жилище книги на Новом Арбате этой теме посвящен целый стеллаж. Рядом с серенькими, выполненными в нарочито советской манере томами спонсируемой фондом Ельцина разоблачительной серии «История сталинизма», — яркие, толково зазывающие читателя корешки трудов, написанных апологетами «вождя народов». «Сталин был прав!», «Сталин против 5 колонны», какие-то там еще «Ублюдки Арбата» — авторы словно наслаждаются отнюдь не сталинской свободой книгоиздания.
Как с данным разобраться? В том числе и тем, кто в звенящей тишине позднего застоя был вынужден по крупицам вылавливать правду о сталинской эпохе, непросто сладить с нынешней какофонией прецедентов, коия подчас скрывает правду почище любой цензуры? («Мыла не было в торговых центрах? А вы представляете, собственно в это время нам готовили немцы?! Почитайте, почитайте…»)
Ребята вождей как проверка

 AFPИосиф Сталин с дочерью Светланой
Путеводная нить, как практически постоянно, — участи и мемуары ребят первых лиц. Они не обманут — если ты не устроил довольным собственного ребенка, как ты сделаешь удачным народ? Книга Светланы Аллилуевой (она же Светлана Сталина, она ведь Лана Питерс) «Двадцать писем другу» о семейной жизни предводителя в момент собственного выхода стала хитом в Индии и Пакистане — там ее читали в том числе и внимательнее, нежели в Европе или в СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ. Молодые суверенные страны присматривались к сталинской модели. И судьба Аллилуевой, пережившей арест первого любимого человека (режиссера Каплера), ставшей из-за отцовской ревнивой любви опасным собеседником для множества приятелей и просто своих людей, заявила индийцам и пакистанцам о Сталине более, чем многие тома антисталинских теоретиков.
Глядя на стеллажи с писаниями апологетов Сталина, я попытался вспомнить, какие из собственных собственных бесед на эту тему я имел возможность бы привести в пример дочке, какими живыми голосами подкрепить книжную премудрость? Какое число их осталось в живых — людей, помнящих, как скорее всего было? Предводитель умер всего через 8 лет в последствии войны, а так как мы уже лет пятнадцать говорим о том, собственно нынешние ребята — последнее поколение, которое увидит живых ветеранов.

 
Дочь Иосифа Сталина — Светлана Аллилуева Очень точно написал в сегодняшнем «Московском комсомольце» Мэлор Стуруа — вся сегодняшняя Россия, подобно Светлане Аллилуевой, никак не имеет возможности «отмыться» от неразрывной связи со Сталиным. Переступивший семидесятилетний этап Стуруа знает, о нежели говорит.
Вспоминается беседа с Антоном Владимировичем Антоновым-Овсеенко, отметившим не так давно девяностолетие сыном известного революционера, директором музея сталинских репрессий в Москве.
Антон Владимирович, не лишним будет заметить, сам стал живой иллюстрацией той судьбы, коию уготовали «революционные сверхчеловеки» начала двадцатого века собственным детям. Его отец, революционер Владимир Антонов-Овсеенко, вступая в троцкистскую оппозицию и уходя в иную семью, согласно заявлению Антона Владимировича, не совсем заботился о том, как наверное отразится на судьбе сына от первого брака. В результате двадцатилетнего Антона арестовали в сороковом. «Мы умирали ежедневно»,- рассказывал Антонов-Овсеенко о десяти годах, прожитых в ГУЛАГе в Воркуте. По счастью, Бог дал ему богатырское здоровье, позволившее дожить до современности.
Наш советский Бальзак
Хотя вот электронная почта напоминает о самом впечатляющем собеседнике на данные темы — умершем, как не прискорбно, в этом году журналисте Аркадии Иосифовиче Ваксберге. По почте приходят приглашения — на следующей неделе в Москве состоятся круглый стол и литературный вечер его памяти.
Вот кто мог бы захватывающе прописать в настоящее время о Аллилуевой — она как раз относилась к тому типу женщин, коих он ставил в центр своих самых удачных книг. Стиль данных книг он сам определял как «драматургию прецедента». Аллилуева имела вероятность бы встать в 1 ряд с другими героинями его художественных биографий — Августой Миклашевской, Лилей Брик, Александрой Коллонтай.
Эти биографии Ваксберг написал уже на склоне лет, избавившись и от политической цензуры, и от цензуры ханжества, которое не терпел. Любить святых — с легкостью, но любовь эта какая-то пресная. Ваксберг заставляет нас предпочитать грешниц, при этом довольно сурово осуждая их грехи и порой демонстрируя их страшные последствия. В итоге у него получались объемные персонажи — не святые и не злоумышленники, а любящие и возлюбленные, знающие себе стоимость женщины, в поступках и биографиях которых зло неотделимо от добра.
Была ли Лиля Брик связана с ГПУ в двадцатые годы? Более нежели по всей видимости — и Ваксберг в своей книге «Загадка и магия Лили Брик» наверное показывает и объясняет. Хотя она же, Лиля, обладала уникальным чутьем на талантливых людей, которых часто одаривала (и неизменно вдохновляла!) своей любовью. Кто сумеет что же, пусть первым бросит в нее камень.
Была ли Александра Коллонтай роскошной светской дамой и революционером в вопросах морали? Да, хотя революционность ее была какой-то догматической, а взоры плоско-прогрессивными — как у мадам Куксиной в «Отцах и ребятах» Тургенева. И все же, читая книгу Ваксберга «Валькирия революции», Коллонтай невыполнимо не полюбить — настолько страстны, искренни, по-своему человечны ее заблуждения. Из Ваксберга получился настоящий Бальзак советской эпохи — мы не можем не любить его персонажей со всеми их грехами.
Берегите идущих не в ногу
Светлана Аллилуева была человеком вышеописанного вида. Оставленные в Советском Союзе в 1967 году после ее бегства в Индии ребята возрасли без маме.
Скорее всего, наши знания о сталинизме были бы богаче и многоплановое, раз бы в период перестройки и после нее Светлана Иосифовна была бы рядом с нами и не уходила от вопросов. Но таков уж был ее характер — вольный, мятущийся, взыскующий полной правды и полной свободы, которых, как она убедилась, нет нигде в мире — ни на Востоке, ни на Западе. Словом, нрав объемный — как у персонажей книг Ваксберга. Он, кстати, именно это более всего и не мог простить сталинизму — «уплощение» объемных нравов, ломку идущих не в ногу людей, особенно интересных дам.
Наверное, намного лучшая дань памяти покинувших нас в нынешнем году Ваксберга и Аллилуевой — это беречь тех «объемных» людей, которые остаются вблизи с нами. Их не так слишком мало, поверьте. Надо лишь уметь их рассмотреть.
Мнение автора может не быть схожим с позицией редакции

Оставить комментарий или два